Полицейский обвел взглядом палату, а затем произнес громко: «Так это вы спасли ребенка, когда тот тонул? Значит, вы и есть тот герой, о котором я слышал?»

«Думаю, да», – прозвучало в ответ.

«Так вы же не говорили мне об этом, – обратился полицейский к женщине. – Почему вы ничего не сказали, что он вытащил вашего ребенка из воды? Что же вы за мать, если могли смотреть на то, как тонет ваш ребенок, а затем предъявлять обвинения человеку, спасшему его?» Женщина сначала покраснела, а затем побледнела от злости. Наконец она сдавленным голосом произнесла: «Но кто-то же должен был достать шляпку. Моя дочь осталась без своей шляпки, наверное, он забрал шляпку себе».

Полицейский подумал минуту, а затем сказал: «Я должен пойти на сестринский пост и позвонить начальнику». С этими словами он развернулся и вышел из палаты. Вскоре можно было услышать, как он, стоя невдалеке от лифта, говорил по телефону: «Да, сэр… Нет, сэр… Будет сделано, сэр». Затем он возвратился в палату и сказал женщине: «Мне приказали оштрафовать вас за предъявление ложных обвинений, если вы будете и дальше настаивать на этой несуразице. Так что вам лучше забыть об этой ерунде. Но если вы не согласны, то можем пройти вместе к начальнику, который настроен против вас весьма решительно». Не говоря ни слова, женщина развернулась и вышла из палаты, почти сразу же за ней последовал и полицейский.

Старик Молигрубер выглядел совершенно изможденным после всех этих разбирательств. Его дыхание стало еще более хриплым, и санитар, вошедший в палату, сразу же нажал на кнопку срочного вызова, едва взглянув на больного. Через минуту в палате появилась старшая сестра отделения и, бросив взгляд на Молигрубера, тут же торопливо выбежала. Слышно было, как она говорит по телефону с дежурным врачом.

Старик Молигрубер снова провалился в забытье. Эти яркие сновидения были прерваны кем-то, расстегивающим пуговицы на его пижаме.